Согласие на использование cookies

Этот сайт использует файлы cookie для улучшения пользовательского опыта и анализа трафика на основании Федерального закона «О персональных данных» от 27.07.2006 № 152-ФЗ. Продолжая использование сайта, вы соглашаетесь на использование файлов cookie в соответствии с нашей Политикой обработки персональных данных. Вы можете настроить свой браузер для отказа от файлов cookie, но это может повлиять на функциональность сайта. При несогласии - покиньте сайт

О произведении Мероприятия

Симфония № 4

Автор:

Сергей Сергеевич Прокофьев

Четвертая занимает особое место среди прокофьевских симфоний. И дело не столько в том, что в ее основу легли фрагменты заказанного С.Дягилевым балета "Блудный сын" (у композитора уже был схожий опыт - Третья симфония построена на музыке оперы "Огненный ангел"). по стилю Четвертая симфония - своего рода связующее звено между тремя первыми и тремя последующими симфониями. В музыке Прокофьева неистовое скифство и бурный романтический пафос постепенно уступают ведущую роль развернутым лирическим эпизодам, спокойному повествованию, жанровым зарисовкам. Становится заметной тенденция к "проясненности стиля", и созданная в 1930 году Четвертая симфония - один из первых шагов на этом пути.

Бостонская премьера симфонии под управлением С.Кусевицкого в ноябре 1930 года и ее скорое парижское исполнение с П.Монтё были встречены холодно. Среди противников Четвертой оказались виднейшие музыканты, ранее симпатизировавшие автору Ф.Шмитт и А.Руссель. Такой реакции Прокофьев не ожидал: "По-видимому, публике полюбилось получать по физиономии, когда же композитор идет вглубь, то они теряют из виду его движение", - сетовал он в письме к Мясковскому. И все-таки некоторые претензии были справедливыми. В частности, сочинение - хотя Прокофьев особо оговаривал свое стремление к симфоничности развития - носило черты сюиты.

В отличие от лирической созерцательности, преобладающей в "Блудном сыне", в симфонии на первый план вышли образы героического действия, либо богатырской эпичности. Что же касается пересечения материала, то только изящное танцевальное скерцо было целиком заимствовано автором из балета (номер "Красавица"), в остальных частях немаловажная роль принадлежала новой музыке. Просторные формы сочинения, его щедрая многотемность словно предваряли особенности прокофьевского симфонизма 1940-х годов.

Очевидно, не случайно спустя 17 лет, будучи уже автором Пятой и Шестой симфоний, Прокофьев вернулся к партитуре Четвертой: " В какой-то степени здесь сохранен прежний материал, но я так много дописал нового, что это произведение, по существу, можно назвать моей Седьмой симфонией", - сообщал композитор в печати. Сравнение двух редакций показывает, насколько усилилось тяготение Прокофьева к масштабной эпике, к "крупному штриху", к импозантным празднично-волевым звучностям. Он расширил и реконструировал "былинное" вступление, а его триумфальное возвращение в коде финала стало особенно важным новшеством партитуры. Внесенные изменения заставили окончательно забыть о тематических связях симфонии с "Блудным сыном" - перед нами совсем иное музыкальное повествование с иными сюжетными акцентами. Захватывающе импульсивные маршевые ритмы первой части, зрелая умудренность Andante,героические взлеты финала, завершаемого праздничным перезвоном - типичные черты симфонической музыки позднего Прокофьева. Лишь обаятельно-хрупкая лирика третьей части (портрет Красавицы остался почти без изменений) напоминает о театрально-сюжетных истоках произведения.

Обновленная симфония долгое время не привлекала внимание исполнителей. Премьера ее состоялась лишь после смерти автора, в 1957 году по управлением Г.Рождественского.