Согласие на использование cookies

Этот сайт использует файлы cookie для улучшения пользовательского опыта и анализа трафика на основании Федерального закона «О персональных данных» от 27.07.2006 № 152-ФЗ. Продолжая использование сайта, вы соглашаетесь на использование файлов cookie в соответствии с нашей Политикой обработки персональных данных. Вы можете настроить свой браузер для отказа от файлов cookie, но это может повлиять на функциональность сайта. При несогласии - покиньте сайт

февраля 2025

вторник

20:00

Большой зал

QR-код события

Все билеты проданы

Вечер инструментальных концертов
6+

Два великих инструментальных концерта, две молодые звезды академической сцены, прославленный оркестр и харизматичный дирижер: шедевры Чайковского, Шопена и Глинки прозвучат в исполнении Академического симфонического оркестра под управлением Алексея Ньяги, солисты – пианист Илья Папоян и виолончелист Арсений Чубачин.

Своим главным шедевром для солирующей виолончели с оркестром – Вариациями на тему рококо (1877) – Чайковский будто бы не особенно дорожил: до такой степени, что не воспрепятствовал искажению своего замысла. Так называемая «редакция Фитценхагена» набирала популярность стремительно и вошла в обиход настолько, что возвращение к этой музыке в том виде, в котором ее написал автор, заняло более шестидесяти лет. И, хотя многие ведущие виолончелисты исполняли и записывали именно ее, до сих пор «версия Фитценхагена» остается наиболее популярной, ею, кстати, дирижировал и сам Чайковский.

Музыкант с мировым именем, виолончелист одного из старейших оркестров мира – Дрезденской государственной капеллы, Вильгельм Фитценхаген за семь лет до появления Вариаций получил два рабочих предложения – Ференц Лист звал его в Веймар, Николай Рубинштейн – в Москву. Он выбрал второе и стал профессором Московской консерватории, где и познакомился, а вскоре и подружился с Чайковским. Фитценхаген участвовал в исполнении камерных сочинений композитора, консультировал его по поводу штрихов и аппликатуры Вариаций на тему рококо, стал первым их исполнителем и адресатом посвящения.

Вскоре после мировой премьеры в ноябре 1877 года в Москве Фитценхаген, видимо войдя во вкус, продолжил совершенствовать партитуру, причем достаточно смело: редактировал сольную партию, переставлял вариации местами, а последнюю и вовсе вычеркнул. Идея была в заострении темповых контрастов и произведении тем большего эффекта на публику. Эта музыка, в которой русские песенные интонации (кто-то даже узнавал в ней мелодию «Вдоль по Питерской»!) сочетаются с характерными оборотами музыки эпохи барокко, – требует от солиста не только безупречной техники, глубины и проницательности, но и невероятной выносливости. От начала до конца Вариаций – за исключением, разве что вступления – сольная партия написана так плотно, что у исполнителя практически нет времени перевести дух.

Блестящий Второй фортепианный концерт стал знаковым в судьбе Фридерика Шопена: его исполнение в Варшаве возвело феноменально одаренного композитора и пианиста в статус национального героя, позже Концерт звучал на первом выступлении Шопена в Париже – городе, в котором ему предстояло провести вторую половину жизни. Дебют собрал виднейших представителей артистического мира, в том числе – Мендельсона и Листа, успех был безоговорочным.

В наследии Шопена – певца тончайших движений человеческой души, посвятившего себя сольному фортепиано – Фортепианные концерты остались уникальным и единственным примером работы с оркестром. Но, несмотря на внешнюю эффектность музыки Второго концерта, важное место в нем заняли лирические образы.

«У меня, может быть, к несчастью, уже есть свой идеал, которому я, не перемолвившись с ним ни словом, преданно служу уже полгода, о котором мечтаю, которому посвящаю Адажио моего Концерта», – писал юный Шопен другу, имея ввиду Констанцию Гладковскую – свою первую любовь, одаренную певицу, с которой, покидая в 1830-м году родную Польшу, расстался навсегда. При публикации, которая состоялась спустя долгие шесть лет, Концерт получил посвящение другой красавице – блиставшей в парижском свете Дельфине Потоцкой – но его вторая часть, так или иначе, хранит свежесть и искренность первого чувства.